Хороший рассказ

Это было в то не простое время, когда на различных вокзалах столицы унылые контрактники-ихтамнеты шли с полной выкладкой, основным оружием и тяжёлыми на вид армейскими пистолетами в кобурах и грузились в плацкарты на «учения». Это был ещё один людской ручеёк, который дополнял потоки к массе солдат перемещаемых на автобусах и армейских авиатранспортниках. Можно было заметить, как рослые крепкие мужики, некоторые с проседью, организованными группками шли через перрон, чтобы через тысячу километров развернуть наступления и котлы. На фоне успеха «наших» на фронтах, бизнес пошатнулся от санкций, забуксовал как девятка на навозном поле и заскрипел. У многих дела пошли туго, а у Петрова было тогда всё даже очень хорошо.

Continue Reading

Очень плохой рассказ

                Помнится, я отдыхал, а вернее был в политических бегах на даче у Петрова. Дача эта находилась в таких далёких ебенях под Свердловском, что некоторые жители думали, что Советский союз ещё не распался, а особые продвинутые персонажи даже имели представление «об алкаше Ельцине». Придурялись эти ребята неопределённого возраста или нет, я не знаю. Но портрет Путина на коне в местном сельпо висел, и деньги с «двухголовыми курицами» у них водились, и покупалась на них, ныне снятая с розлива по каким-то идеологическим причинам водка «Путинка», но странным образом имевшаяся там в наличии.

Continue Reading

Коловрат

Ночь. Свет фонарей нестерпимо светит в глаза. Тело ночи не чёрное. У неё коричневая кожа. Похоже на тело негритянки. Кофейная чернота большого города. И вот негритянка из плоти и крови уже идёт рядом со мной. Я нагло трогаю её за жопу. Она смущённо убирает мою руку. Даже студентка-путана не лишена некоторого смущённого кокетства. Мы идём к ночному банкомату, чтобы снять деньги. Наличные ведь уже были пущены на ветер в музыкальном кафе на Китай-городе. Я хотел бы напиться к чертям, но при сильном нервном возбуждении это трудно. В голове каша от невыносимой лёгкости бытия. Заевшей пластинкой играет песня Коловрата.

Continue Reading

Пасхальные рассказы

Пасха – ауяска


После очередной сборки ауяски, которую Станислав Погорелов пережил на Пасху он понял, что все будет по-другому.
Не было понятно, что именно изменилось. Всю ночь и весь день он трансформировался в звуки и вибрации. Он чувствовал себя как бесконечный поток феноменов, переживаемых непрерывно, завёрнутые в иллюзорную оболочку «Я». Этот поток представлялся ему графической плоскостью. Он игрался с этой и другими переживаемыми плоскостями.

Continue Reading

Микрон

С утра светило солнышко. Оно раздвинуло серую ткань облаков, и сквозь щель в серой мгле, сквозь решётку жалюзей попало на сетчатку глаз и проникло в мозг. Хороший знак.

Но проснулся и приступил к утренней медитации ещё я в синей предрассветной мгле.  Затем я принял душ, сделал зарядку. Позавтракал. Каждое движение было осмысленными, без суеты. Затем я одел рубашку, парадные брюки, но не забыл и о подштанниках, конечно. Это были кальсоны от комплекта термобелья Norweg, они плотно прилегают к ногам и совершенно незаметны. На улице было не очень холодно, не ниже – 6, но я хотел чувствовать себя комфортно.

Я поехал на собеседование. Фирма называлась Микрон. Не всё микроскопическое это очень хорошо, как я размышлял впоследствии. Членом в микрон вряд ли сильно кого-то шокируешь. Или, например, зарплатой в микрон. Возможно на Марсе будут другие стандарты, но я пока размышляю по земному.

Continue Reading

Четвертый гуманистический рейх. Рассказ-послевкусие.

Щавелева приглашают в светлое помещение. Стильно. Солидно. Сдержанно. Не нарочитая кичливая роскошь, а претензия на внутренние глубокие амбиции, неистовый интеллектуальный труд. Размером    не очень большое — похоже на железнодорожный вагон, передвижную ставку Гитлера, которую он видел в передаче Нашинл Географик.

Continue Reading

Объективка палача

Приложение к заявлению по форме 36.

Я родился в восьмидесятых годах на сломе систем, когда одна система надломилась, а новая еще не родилась. Я ухнул в чёрную дыру вместе со всеми. Впрочем этом не было трагедии — моя семья преуспевала и я не получал ни в чём отказа. Школьные годы прошли тихо, ничем особенным не запомнились, я не участвовал в спортивных секциях и дворовых бандах, предпочитал читать книги и энциклопедии, учился при этом я посредственно. Когда я закончил школу мой отец — отставной чекист стал священником. Не знаю, что это было, приспособление или действительно духовный поиск, но все же думаю, приспособление — я был невысокого мнения об отце, особенно в те годы.

Continue Reading